... Ленка стремится окончательно оторваться от богемной пуповины, а выхинское жилье постоянно о ней напоминает. В газете попадается объявление о кооперативе в Гольяново, и Ленка говорит: «Давай?!». Резон есть: денег, выручаемых от Выхино, хватит для взноса даже на трешку, надо лишь малость добавить, да и район гораздо ближе к моей работе… Решено.
Потом будет долгое ожидание, бдения на собраниях пайщиков, розыгрыш квартир… (Забавная деталь: когда определялась квартира в Выхино, Лена сказала: «Пятиэтажка, так что хорошо бы этаж третий – не высоко, не низко». И я вытянул билетик с третьим. Когда приближался аналогичный эпизод с квартирой в Гольяново, Лена попросила: «Дом девятиэтажный. Хорошо бы повыше, но не под самой крышей. Ну – восьмой. Ты уж там постарайся!». И я вытянул билетик с восьмым этажом…).
И вот квартира готова. Но сначала наезды в пустой еще дом, непролазная хлябь вокруг строения, горы мусора с копошащимися в них крысами, ужасающий смрад от приносимого ветром свинарника (еще сохранявшегося там, где сейчас Хабаровская улица и троллейбусы), отключенный лифт, переезд со всем скарбом из Выхино…
Лена сидела с маленькой Полиной на Рогожском валу, а я, закончив работу в институте, каждый вечер наезжал в Хабаровскую и занимался благоустройством. Дом не был еще заселен, и я, лежа на отциклеванном, совсем белом еще теплом паркете, радовался невероятной тишине…
Потом дом, наконец, заполнится, загремит молотками, дрелями, а рядом с нами, дверь в дверь, поселится робкое, в сущности деревенское, семейство Орешкиных. За сорок с лишним лет, что мы здесь, это единственные соседи, которые, как и мы, не сменились… Постепенно будет меняться и все вокруг: перед девятиэтажкой нашей выстроится кольцо других домов, и восхитительный вид на Лосиноостровский лес заслонится их корпусами. Под окнами появятся две школы, в одну из которых будет ходить наша дочка Поля, а прежде лысый двор обрастет деревьями, которые теперь уже выглядят кривыми и старыми…
Курьезно, но имя нашей улицы тоже будет меняться и меняться. Сначала ее нарекут Красноярской, потом она, буквально на считанные месяцы (sic!), получит имя почившего в бозе Черненко, и наконец станет таки Хабаровской…