... совершенно оригинальных танго, которые сам исполнял, солируя на бандонеоне — разновидности аккордеона. Сейчас широко популярен, даже моден, нередко его вещи звучат в симфонических концертах.
В танго — какая-то тайна. Эта «расхожая» форма (предельно опошленная в спортивных танцах на паркете) не раз привлекала больших композиторов, казалось бы совершенно далёких от столь «банального» танцевального мышления… У Стравинского — целый ряд формаций танго, в том числе загадочных, демонических (особенно в «Истории солдата»; кстати, последнее из записанных на кассете танго Пьяццоллы, носящее название «Смерть ангела», очень напоминает в своей быстрой части мотивную работу Стравинского в «Истории солдата»). Дариус Мийо написал в форме танго и бразильских фаду получасовой балет-фарс «Бык на крыше»… А вспомнить «Последнее танго в Париже» Бертолуччи?..
У Пьяццоллы танго — элегическая исповедь, этакое бесконечное лирическое пространство, в котором его герой существует несколько печально и возвышенно… Он, Пьяццолла, не отказывается от этой формы даже тогда, когда пишет, казалось бы, программные вещи типа «Времён года в Буэнос-Айресе».
…Я давно и навсегда отравлен мудрёной классикой (включая самый заумный модерн), но эту музыку — сам себе удивляясь — слушал и слушаю с наслаждением. Странно, вроде бы, в подборку к Вагнеру, Брукнеру, Малеру, Р. Штраусу, Сибелиусу давать танго, но… Суть не в жанре, а в качестве. И вообще, крайности — сходятся?