В лагере я горнист. Горн возник в моей жизни внезапно, точно по предназначению свыше. Я овладел им как-то сразу, став бессменным горнистом лагеря на годы вперед. Мне купили именную посеребренную фанфару, моя фотография появилась в «Пионерской правде», а последние два года я ездил в лагерь вообще бесплатно, honoris causa, стал незаменимым…
Горн был для меня неким символом Несбывшегося. Традиционные пионерские сигналы я заменял кавалерийской темой из «Итальянского каприччио» Чайковского, фанфарной темой из «Сказки о царе Салтане» Римского-Корсакова. А на фанфаре можно было неплохо играть и «Зорьку», хотя с ее стаккато были некоторые затруднения…
…Иногда мне снится особенная труба, волшебная. Я подношу ее к губам, и звучит печальная валторновая тема из 5-й симфонии Чайковского, мне становится невыразимо грустно, я плачу и просыпаюсь…