В него погружаешься и выныривать на поверхность не хочется. Как-то я приехал из месячного вояжа в Боливию (sic!) и — совершенно непонятно почему! — бросился слушать именно Сибелиуса. Слушал недели полторы без продыху, не выныривая. Г. Н. Рождественский, записавший все симфонии Сибелиуса, комментируя этот процесс записи, восклицает: «Как они непередаваемо прекрасны!». И я его понимаю.
Язык Сибелиуса — неповторим и узнается с первых тактов. Главная и единственная тема его музыки (хочется выспренне сказать — «поэтики») — его Финляндия, Суоми, с ее природой (как кажется — только зимней, в инее и снегах), мифами, «Калевалой». Всё это он любил, как кажется, до сердечных колик, несомненно. Сибелиус прожил более 90 лет, но внезапно и навсегда бросил писать, когда ему было едва 60. Почему — тайна. Притом, что именно поздние его вещи (как, впрочем, и у всех и всегда) — сплошь шедевры. Укрылся в своем поместье под Хельсинки и лишь изредка принимал гостей (паломников) со всего мира. Среди них — Д. Б. Кабалевский, который посетил Сибелиуса в год его смерти. Он (Д. Б.) мне об этом рассказывал.
СЕДЬМАЯ СИМФОНИЯ. Последняя, одночастная. Первые семь звуков — не что иное, как последовательные ноты семи струн кантеле — национального финского инструмента, для финнов — символа национальной культуры и мифологии (не путать с балалайкой для русских). Что сказать? В этой вещи, в общем-то, итоговой — весь Сибелиус. Его кредо. Замечательно играет оркестр Ленгосфилармонии с Е. А. Мравинским. (Есть много замечательных исполнений, но такую почвенную музыку должны, конечно, играть свои национальные музыканты; достаточно сказать, что любое исполнение «Бориса Годунова» западными артистами почти всегда превращается в фарс).
КОНЦЕРТ ДЛЯ СКРИПКИ С ОРКЕСТРОМ. Это — абсолютный шедевр, один, быть может, из пяти лучших скрипичных концертов за всю историю музыки, наряду с концертами Брамса, Чайковского, Мендельсона, ля-мажорным концертом Моцарта. Концерт этот — соединение тончайшей лирики (в двух первых частях) и сурово-нордической энергии (в финале). Играет замечательный мексиканский (!) скрипач немецкого происхождения Генрик Шеринг, один из скрипичных корифеев ХХ-го века.
ЧЕТВЕРТАЯ СИМФОНИЯ (части 1-я и 4-я). Одна из самых загадочных и завораживающих вещей Сибелиуса. Я ее называю «Солярис» (в соображении Лема). Особенно это относится к 1-й части, когда сверху видишь всю Землю через слой грозных облаков. 4-я часть — финал — наполнена настроением (символами) каких-то канунов… Замечательна летящая фраза струнных в середине части, точно стрела времени… Играет Г. Караян.
ГРУСТНЫЙ ВАЛЬС, часть из музыки к драме «Куолема» («Смерть»). Знаменитый вальс, своего рода шлягер Сибелиуса, что, впрочем, не делает его хуже. Наверное, мог бы стать вальсом для лермонтовского «Маскарада».
ТУОНЕЛЬСКИЙ ЛЕБЕДЬ. Это одна из четырех легенд из сюиты «Лемминкяйнен», самая знаменитая, поразительная по красоте и силе печальной (пронзающей) интонации, не имеющая себе равных. Туонельский лебедь — символ смерти. Основную мелодию ведет английский рожок, т.е. альтовый гобой. В гениальной 8-й симфонии Шостаковича, трагической по характеру (не путать с 7-й, «Ленинградской»), в 1-й части тоже звучит гобой, ведущий тему типа вагнеровской «бесконечной мелодии». Похоже, что этот образ возник не без влияния Сибелиуса. Играет Е. Мравинский на концерте 1965 г. в Москве, на котором я был…
ПЕРВАЯ СИМФОНИЯ. Сибелиус написал её в 34 года, не рано, и в ней всё сибелиусовское уже выражено во всю силу, хотя контрасты здесь сильнее, чем в более поздних вещах, нет того характерного приглушённого пастельного колорита, сдержанности. Всё сверкает, всё полно страсти.
ПЯТАЯ СИМФОНИЯ, финал. Нечто экстатическое, гимн Природе и, быть может, Творцу. Играет Г. Рождественский.